18+

Танцы в океане цветов

Текст: Сергей Крюков

24.08.2010

Tass_139646

Создатель уникального «Театра танца», она была визитной карточкой современного немецкого искусства. Газеты называли ее «самой важной статьей культурного экспорта». Хотя это и не совсем верно. Потому что она не столько экспортировала, сколько вбирала в себя дух времени, места, истории и культуры. Пина Бауш принадлежала к тем личностям, которые ни на секунду не позволяют себе бронзоветь и доказывают право быть великими единственно верным способом – постоянной работой.

Приношения от великих

Когда-то на ее спектакли в немецкий Вупперталь съезжались корифеи европейской культуры – Пьер Паоло Пазолини, Ингмар Бергман, Питер Брук. Федерико Феллини снял ее в своем постнеореалистическом фильме «И корабль плывет» в роли слепой принцессы, на ощупь игра­ющей в шахматы и предсказывающей будущее. Педро Альмодовар поместил сразу несколько сцен из ее спектакля «Кафе Мюллер» (единственного, в котором Бауш выходила на сцену) в свой фильм «Поговори с ней». Фотограф Хельмут Ньютон всю жизнь уговаривал ее согласиться на фотосессию. В 1983-м бельгийский кинорежиссер Шанталь Акерман сделала о Пине Бауш документальный фильм. Полгода назад кинопроект о ее «Театре танца» замыслил немецкий режиссер Вим Вендерс. И еще многие другие художники пытались писать о ней, говорить, подражать, поддавшись желанию хоть чем-то отблагодарить ее за искусство, ставшее для них импульсом к собственному творчеству. Пина Бауш могла бы просто танцевать и уже при этом быть иконой, служить оберегом и талисманом. Но ей была отведена роль великого художника и творца. Чудовищная предопределенность жизни не позволяет отныне говорить о ней в настоящем времени. В конце июля этого года, за две недели до поездки на Чеховский театральный фестиваль в Москву, Пина Бауш скоропостижно скончалась. При жизни даже в среде театральной элиты она была недосягаема и неповторима.

На подмостках модерна

Прежде всего Пина Бауш – легенда модерна. Это течение в танце стало развиваться в начале XX века, в период всеобщего кризиса искусств. Правда, в Европе чаще используют термин contemporary dance, тогда как в Америке отдают предпочтение именно слову modern.

У истоков этого направления в США стояли Айседора Дункан, Рут Сен-Дени и Мерс Каннингем, в Европе – Рудольф фон Лабан и Мари Вигман. Каждый из них стремился освободить мир танца из общепринятых рамок балета и верил, что тело может выразить абсолютно любые чувства и переживания. В противовес классическому балету, сосредоточенному на воздушности танцора, прыжках и пируэтах в строгих схемах и линиях, модерн пытался использовать вес и асимметрию человеческой фигуры, ломаные и странные движения. Модерн жив и сегодня. Более того, он беспрерывно развивается и давно являет собой не просто технику, но мироощущение. В этом его главное достоинство, эмоциональное богатство и актуальность, поскольку contemporary dance позволяет выразить себя людям с недостаточными для классического балета физическими данными.

Рождение из пены времени

В Европе начала ХХ века самой благодатной почвой для модерна стал немецкий экспрессионизм. В 1927 году в Эссене при консерватории было открыто танцевальное отделение во главе с Куртом Йоссом, танцовщиком и хореографом, другом великого режиссера-новатора Бертольда Брехта. Взяв за основу учение Рудольфа фон Лабана о гармонии движения и пространства, он стремился создать новую нейтральную танцевальную систему, которая достигала бы такой же выразительности, как и балет. В отличие от своих коллег-модер­нистов, Йосс ввел в методику преподавания современного танца классические элементы. Но самое главное открытие Йосса – не теория или эксперименты, а Пина Бауш, его лучшая ученица и продолжательница великого дела, оказавшаяся намного талантливее своего учителя. Именно Бауш удалось выработать свой язык не в закрытой студии для посвященных, а на живых подмостках, с реальным зрителем – в «Театре танца».

Годы поисков

Она родилась в 1940 году в городке Золинген, что в самом центре Рейнско-Рурского угольного бассейна. Родителям, державшим небольшой ресторанчик, не было никакого дела до образования двух дочек и сына. Бушевала война, страна находилась в глубочайшем кризисе. Младшая Филиппина (которую весь мир знает сегодня, как великую Пину Бауш) большую часть времени проводила на полу, под барной стойкой, подолгу наблюдая за гостями. Вероятно, именно там, в пространстве публичного одиночества, она и научилась находить странное в обыкновенном и отличать подлинные жесты от искусственных. В пятнадцать лет Пина перебралась в Эссен, поступила в балетную школу Folkwang Hochschule Курта Йосса. С блеском выиграв танцевальный конкурс, она получила грант и отправилась в США, на стажировку к мэтрам танцевального модерна – Хосе Лимону и Энтони Тюдору.

Возглавив театр, Бауш вывалила на зрителей «Весну священную» и «Семь смертных грехов», а с ними секс, феминизм и полный отказ от классического балета

Тем временем Курт Йосс, чувствуя, что потерял лучшую ученицу, настойчиво просил ее вернуться. И Пина уступила. Она солировала в его труппе в Эссене и пробовала ставить первые собственные спектакли. А в 1973-м, в символические для художника 33 года, получила приглашение возглавить городской театр в мрачном промышленном городке Вуппертале.

На обломках стереотипов

Ей была предложена небольшая балетная труппа и классический репертуар. От нее ждали покорности традициям. Однако Бауш поставила жесткие условия – никаких «Спящих красавиц» и «Щелкунчиков», полная самостоятельность в репертуарной политике, ангажемент танцовщиков из Folkwang Ballet и, наконец, новое название – «Театр танца».

Когда она поставила «Весну священную», Европа затряслась от возмущения не меньше, чем в 1913-м, когда в Париже Вацлав Нижинский представил свое хореографическое прочтение великой музыки Стравинского. О каком балете могла идти речь, если в этом спектакле обезумевшие полуодетые женщины носились в экстазе по сцене, усыпанной торфом?

Ее первые постановки осудили и освистали. «Весну священную» – за дикие языческие пляски и экспрессивные сцены секса, насилия и смерти. «Семь смертных грехов» – за жестокость, откровенный феминизм и отказ от классических балетных норм и правил. «Синюю Бороду» на музыку Бартока – за диалоги, которые на сцене произносили танцовщики. Ее ругали за хаотичность сюжетных линий, за театральные подмостки, устланные гвоздиками, листвой и землей. За фиксацию на различии полов и жестокости в отношениях между ними. В общем, за все то, что впоследствии назовут неповторимым режиссерским стилем. Но никто из критиков никогда не был в состоянии встать и уйти с ненавистного балета. Это умение приковывать зрителя, балансируя на грани нервного срыва и глубокой лиричности, стало фирменным почерком хореографа.

По дороге, усыпанной цветами

Прошли годы, и она почувствовала, что время экспрессионизма прошло. В глазах Пины Бауш мир утратил чувство всеобщей боли. Он стал изнеженным и рациональным, покорным и готовым плыть в общем потоке. Неистовство ее спектаклей постепенно утихло. Но зато они стали более мудрыми и даже интимными. Ей удалось словно бы проникнуть во внутренний мир человека, беззащитный и закомплексованный, полный страхов и страстей.

Так появилась серия спектаклей, представляющая «дневники городов, пропущенных через сердце». Пина Бауш вела этот дневник с 1986 года. Его страницы – Гонконг, Рим, Рио-де-Жанейро, Бомбей, Лиссабон, Стамбул. Идею новой постановки всегда подсказывал взгляд путешественника, попавшего в пространство нового культурного дискурса. Репетируя ее, режиссер и актеры разбредались по улицам на несколько дней. А потом встречались вместе и с помощью этюдов, рассказов, зарисовок делились впечатлениями.

В 1989 году москвичи не сомневались в превосходстве советского балета. Но увидев «Гвоздики», зрители впали в шок. Оказалось, что современного танца в СССР просто не знали

В этих спектаклях любовь, чувства, радость и улыбки бьют через край. Танцоры съезжают с гор на лыжах, моют окна, угощают публику кофе, дарят подарки, пасут кур, моются под водопадом, качаются на качелях, жгут костры, грустят, оттого что не родились снежинкой или каплей воды, печалятся о том, что человек за свою жизнь спит в среднем пятнадцать лет и только две недели целуется. И все эти спектакли оказались наполнены живыми и непосредственными эмоциями, выплескиваемыми в страстном и завораживающем танце.

Портрет в зеркале повседневности

В театре, в режиссуре Пина Бауш безжалостно разрушала стереотипы и неистово отстаивала свою главную тему – свободу человека, и прежде всего женщины, от социума, предопределенности и вторичности. В повседневной жизни ее можно было сравнить с зыбкой тенью. Двигалась она почти бесшумно, говорила тихим голосом. Никакой косметики и блеска, волосы стянуты в тугой узел, из одежды – просто свитер, иногда дымящаяся сигарета. И какие бы критерии ни существовали в мире женской красоты и внешней неординарности, она их разом перечеркивала. Она была над эталонами – жизни, моды, стиля.

Каким образом ей удавалось все время держать труппу в надлежащем состоянии – эмоциональном и техническом – одна из главных загадок. На репетициях Бауш могла попросить показать, что снилось актерам сегодня ночью, или сделать что-то, чего они очень стыдятся. Ей доверяли безоговорочно, как духовному лидеру, и были готовы работать сутками. За статикой спектаклей всегда стояли двенадцатичасовые репетиции. За простым жестом на сцене – сложное и глубокое чувство.

Покорение Москвы

«Гвоздики» стали первым спектаклем, который Бауш привезла в Россию в 1989 году. Искушенная московская публика, привыкшая к мысли, что «в области балета мы впереди планеты всей», впала в откровенный шок. Сцена устлана морем цветов. Вместо танцовщиков с классической выправкой – люди разного возраста и комплекции, по большей части совсем не балетной. При этом актеры поют, говорят, танцуют, моментально переходя от слова к танцу, от психологического театра к цирковому аттракциону. А могут просто лишь присутствовать на сцене, ничего не делая, – и все это невероятно завораживающе. Москва влюбилась в Пину. С тех пор она приезжала сюда еще четырежды, и всегда на ее спектаклях был аншлаг.

Москве выпал жребий увидеть ее театр осиротевшим. Во время последних гастролей с легендарной постановкой «Семь смертных грехов» эмоции в зале хлынули через край. Во время поклона зрительный зал стоял и плакал вместе с актерами. Что останется после ее смерти, которая наступила так внезапно? Пока не известно. Будут ли живы спектакли, поставленные для парижской Гранд-опера? Кто возглавит осиротевшую вуппертальскую труппу? Есть ли у нее наследники? Полгода назад фильм о Пине Бауш начал снимать Вим Вендерс. Проект уже был запущен. А сегодня режиссер взял паузу. Теперь, когда героини картины нет и ее имя стало достоянием вечности, только время сможет подсказать ответ – как и что нам делать дальше.

Фото по теме

Оставить комментарий

D87ec551bc20e11e5f4dd096ff4573441eb14916



 
17.07.2019
L1200624
Алиса Лобанова на закрытом показе Dolce & Gabbana Alta Moda
Доменико Дольче и Стефано Габбана возводят итальянскую моду в абсолют и свой эксклюзивный показ Dolce & Gabbana Alta Moda...
17.07.2019
A199282_large
25-летний юбилей семейства спортивных моделей Audi RS
Первая модель семейства Audi RS — Audi RS 2 Avant — вышла на рынок 25 лет назад, положив начало невероятной...
04.07.2019
откр
Путеводитель по российскому театру. Часть II
Может ли известный артист быть хорошим администратором, способным сформировать новую репертуарную политику, наладить контакт с...