О Watch Russia
Сопрано Хибла Герзмава — о запуске оперной мастерской, «Колхиде» в каждой своей героине и опере, которая учит нас чувствовать.
Народная артистка России и Абхазии, солистка Московского академического Музыкального театра им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко (МАМТ) Хибла Герзмава — одна из самых востребованных современных певиц. Однако она давно уже не просто исполняет великие оперные партии на сцене сама, но осуществляет миссию по сохранению в этом мире высокой музыкальной культуры, оперы и русской вокальной школы. К двум известным проектам певицы — музыкальному фестивалю «Хибла Герзмава приглашает…», основанному еще в 2001 году, и Международному конкурсу вокалистов и концертмейстеров, стартовавшему в 2022-м, где Хибла также является председателем жюри, сегодня присоединяется третий — оперная мастерская. Этот новый просветительский проект стартует летом 2026-го в Сочи.
О внутренней потребности поддерживать молодых исполнителей, о любимых уголках в родном театре и Пицунде, где дышится по-особому, мы поговорили с Хиблой Герзмава.
В «Анне Болейн» в МАМТе, вашей последней большой премьере, вы буквально царите на сцене. Это ощущение рождается и из режиссерского решения Сергея Новикова: исторические декорации, сложные, тяжелые костюмы, с которыми не каждой артистке легко справиться, и, конечно, из-за финала — когда ваша героиня поднимается на эшафот в ярко-красном платье с длинным шлейфом, словно соединяющем в себе и кровь, и ее посмертный триумф в истории Англии. Но прежде всего такое ощущение появляется благодаря той вокальной и драматической мощи, которую вы демонстрируете в одной из самых сложных партий оперного репертуара. Насколько вам близка Анна Болейн — как образ и как судьба? И ощущаете ли вы связь между этой работой и вашим дебютом в этой партии в 2017 году в «Ла Скала», где после Марии Каллас ее не исполняли почти 60 лет?
Прежде всего спасибо за такие теплые слова. К этой партии я действительно шла долго — это не просто роль, это судьба. Анна Болейн — историческая фигура, женщина, которая изменила ход событий, личность огромного масштаба и внутренней силы. Для меня было очень важно, как тонко Сергей Геннадьевич Новиков почувствовал эту историю и выстроил спектакль. Это наша общая работа — внимательная, детальная, в которой мы старались через каждую мелочь передать и характер Анны, и дыхание эпохи. Она, безусловно, мне близка — но это особая близость. Я всегда веду внутренний диалог со своими героинями. Они никогда не «застывают», а меняются вместе со мной. Анна Болена — как мы называем ее в музыкальном мире — это стальной характер и одновременно невероятная чувствительность. И для меня важно прежде всего показать в ней женщину — ту, которая с достоинством проходит через испытания своей непростой судьбы. Это счастье — петь такую роль, особенно в таком спектакле.
А если говорить о дебюте в «Ла Скала»… Конечно, это было очень волнительно. Те бурные овации и громкие «Брависсимо!» я не забуду никогда. Но, поверьте, не меньшая радость и ответственность — петь эту партию дома, в родном театре.
Ваш масштаб сегодня растет не только как певицы, но и как культурного деятеля. Ваш конкурс вокалистов и концертмейстеров уже приобрел высокий международный статус, и главное — он дает лауреатам реальные карьерные перспективы. Откуда возникла эта потребность — выйти за пределы сцены и так серьезно заняться поддержкой молодых артистов?
Наверное, это внутренняя потребность — в чем-то даже иррациональная. В какой-то момент, когда накапливается опыт, знания, когда ты проживаешь на сцене очень многое, приходит ясное ощущение: этим необходимо делиться. Это уже не просто желание — это миссия. Потому что преемственность и есть сохранение культуры, в том числе русской вокальной школы. И конечно, мы все когда-то были в начале пути. Талант должен быть услышан — и молодым нужно помогать, открывать перед ними двери. Именно поэтому наш конкурс выстроен особым образом. У нас сильнейшее, высокое жюри — люди, которые действительно способны повлиять на судьбу артиста: крупнейшие европейские агенты, звезды мировой сцены, такие как Хосе Кура, и выдающиеся профессионалы в России. Очень важно, что это не просто конкурс как событие — это реальный старт. После него артисты получают приглашения, контракты, новые возможности. И мне особенно дорого, что каждый член жюри привносит что-то свое, буквально дарит участникам следующий шаг. Например, этим летом итальянский коуч Кармен Санторо пригласила одного из лауреатов в вокальную академию в Мартина-Франка — с участием в постановке в рамках фестиваля Della Valle d’Itria. Это уже настоящая профессиональная практика. У нас много специальных призов: в первую очередь это дебюты на самых главных оперных сценах страны — в Большом и Мариинском театрах, в МАМТе и в театре «Геликон-Опера», а также многие другие призы, например концерты в Большом зале консерватории, выступления с оркестрами. Так, Владимир Теодорович Спиваков приглашает лауреатов выступить с Национальным филармоническим оркестром России и т. д. Это невероятно важные и очень большие шаги в профессию.
Я горжусь тем, что нам удалось создать конкурс такого уровня. Мы получаем огромное количество заявок — почти тысячу в прошлый раз. Я глубоко признательна за неизменную поддержку Президентского фонда культурных инициатив — без них нам бы не удалось реализовать наши амбициозные планы. Следующий конкурс пройдет в январе 2027 года, и я с радостью жду новых талантов. И, конечно, нельзя не сказать о фестивале «Хибла Герзмава приглашает…». Для ребят это продолжение конкурса — уже жизнь после него. Лауреаты не расходятся каждый по своей дороге, а остаются вместе, как своего рода творческая труппа. В рамках фестиваля они ездят по России и зарубежью, и это дает им не только богатый гастрольный опыт, но и чувство плеча, профессионального сообщества. Это очень важно: не просто дать шанс, а поддержать в пути.
Но вы не останавливаетесь на достигнутом и запускаете новый формат — оперную мастерскую. Расскажите, чем этот проект дорог для вас?
Да, действительно, этим летом в Сочи мы проведем первую оперную мастерскую — своего рода преддверие большого пути, обращенное к совсем молодым артистам, начиная с 18 лет. Нам важно сохранить здесь камерность: мы отберем всего 12 участников, чтобы работа была почти индивидуальной, внимательной к каждому голосу, к каждой личности. Мне хотелось создать не просто курс занятий, а пространство целостного погружения в профессию. Ведь оперный артист складывается не из отдельных навыков — это целая система знаний и умений. Конечно, будет вокал, но не в отрыве от слова: мы уделим особое внимание языкам, именно с точки зрения работы с иностранным репертуаром. Будут занятия по сценическому движению и актерскому мастерству. Очень важный момент — практическая сторона профессии. Мы планируем заниматься сценическим гримом: артист должен уметь сам подготовить себя к выходу, будь то концерт или спектакль. Углубленно поговорим об истории оперы, об истории костюма, чтобы возникало чувство стиля, эпохи, контекста. Отдельное место займет работа с дирижером и режиссером — то есть понимание того, как вообще строится живой театральный процесс. И, пожалуй, принципиально важное отличие мастерской — в ее атмосфере. Конкурс всегда связан с напряжением, с неизбежным сравнением, с внутренней борьбой. Здесь этого не будет. Это пространство сосредоточенности и очень углубленной работы, активного творчества и познания, где можно не соревноваться, а расти; не доказывать, а внимать и учиться. Мне кажется, в такой спокойной, вдумчивой среде — да еще и в прекрасном летнем Сочи — у ребят появляется редкая возможность: не просто получить знания, а почувствовать, как постепенно формируется их собственный голос, их собственный путь.
Если попытаться сформулировать самое главное, какой совет вы даете молодым певцам, вступающим в профессию?
Конечно, всех секретов не раскроешь даже при огромном желании — в нашей профессии многое постигается только через собственный опыт, через внутреннюю работу. Но я стараюсь быть как можно чаще рядом с ребятами на каждом этапе, как я это делаю с моими студентами в Московской консерватории и с лауреатами конкурса тоже. Для меня важно не просто присутствовать, а слушать их, чувствовать, где нужно поддержать, где — направить, где — предостеречь. И все же есть одна вещь, которую я повторяю постоянно, почти как молитву: обнимайте звуком. Это не просто образ — это суть. Звук не должен быть холодным, отстраненным, техническим. В нем должна быть любовь — к музыке, к слову, к слушателю. Нужно любить музыку в себе — и через эту любовь делиться ею с миром, словно обнимая его голосом. Тогда возникает настоящее — не выученное, а прожитое.
Многие лауреаты вашего конкурса довольно быстро выходят на большую, в том числе международную, сцену — словно «улетают» из гнезда, строят карьеры. Вам не бывает немного грустно отпускать их?
Что вы, я этим страшно горжусь! Ведь в каком-то смысле мы действительно даем им крылья. Мы открываем имена, помогаем поверить в себя, даем первый импульс — а дальше начинается их собственный путь. И когда я вижу, как ярко он складывается — у Алексея Кулагина, у Ольги Масловой, у Владимира Вишневского и у многих других, — это огромная радость. Но при этом мы никого не теряем. Мы остаемся на связи, продолжаем общаться, поддерживать друг друга. У нас действительно очень теплая, почти семейная атмосфера — и на конкурсе, и вне его. Я вижу, как ребята дружат между собой, как сохраняется это чувство общности — и это для меня не менее важно, чем их профессиональные успехи. А что касается международной карьеры — это прекрасно, это естественное развитие. Но я всегда говорю: сначала нужно заслужить любовь у себя на родине. Если тебя услышат и полюбят здесь — тогда откликнется и весь мир. Это очень прочный, настоящий фундамент.
Вы часто называете своим театральным домом МАМТ — именно туда вы пришли совсем юной артисткой в 1995 году. Эта сцена до сих пор дает вам особую энергию? Есть ли в театре свои любимые уголки, «тайные места»?
Да, я действительно убеждена, что у каждого артиста должен быть свой дом. Для меня таким домом стал Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко. Он принял меня совсем молодой девочкой, когда я еще только начинала понимать, что такое опера, что такое роль, образ, сцена. Здесь я выросла — как артист, как человек. Я всегда говорю, что это театр-дом. А Александра Борисовича Тителя называю своим театральным папой — потому что он во многом сформировал меня, направил, поверил. Родная сцена действительно дает особую силу. Ты выходишь — и чувствуешь, что тебя здесь знают, чувствуют, принимают. Но вместе с этим приходит и особая ответственность. Это очень похоже на то, что я испытываю, когда пою в Абхазии: там тоже невозможно спрятаться за ремеслом — ты поешь сердцем, потому что это твои люди, твоя земля. А что касается любимых мест… Наверное, это не столько конкретные уголки, сколько само ощущение закулисья — минуты перед выходом, коридоры, гримерные, где остается дыхание ролей, прожитых когда-то. Это пространство памяти, которое всегда с тобой.
И этим летом в Абхазии вновь пройдет ваш фестиваль.
Совершенно верно. И прежде всего я хочу сказать слова благодарности — Президентскому фонду культурных инициатив и Министерству культуры России. Благодаря их поддержке фестиваль, который когда-то начинался как несколько летних концертов, сегодня превратился в большое турне — по России и за ее пределами. Но при этом его сердце всегда остается в Абхазии. Он был задуман там, в память о моих родителях, и неизменно первые концерты проходят именно на родной земле. В этом году это снова будет Сухум, затем — высокогорное село Бедиа, куда мы возвращаемся уже в третий раз. Там, у подножия древнего собора, на плато с совершенно невероятным видом, звучит музыка — и это особое, почти нереальное ощущение. И конечно, Пицундский храм — место, без которого я не мыслю этот фестиваль. А дальше нас ждет большое путешествие — города России, новые встречи, новые сцены. И это огромное счастье — видеть, как фестиваль растет, как он обретает все более широкое дыхание, но при этом не теряет своей души.
Когда режиссер Александр Титель пригласил вас в постановку «Медеи» Керубини — на партию, ставшую для вас знаковой, он, по сути, обратился и к вашим абхазским корням. Насколько родная культура, ментальность, то, что вы называете «своей Колхидой», присутствует в ваших героинях?
Вы знаете, от этого невозможно уйти — да и не нужно. Все, что нас формирует в детстве, остается с нами навсегда. Меня сформировала Абхазия — ее природа, ее воздух, ее особая, очень теплая и в то же время сильная энергия. Эти кавказские традиции — уважение к старшим, внутренняя сдержанность и при этом открытое сердце, гостеприимство, достоинство… И конечно, сила духа — потому что это земля людей очень стойких. Я всегда говорю: я девочка из Пицунды. И в каждой моей героине есть эта девочка. Та, которая бегала босиком по траве во дворе пицундского храма, которая с детства слушала там органные концерты — завороженно, затаив дыхание. Поэтому, наверное, в моих «девочках», как я их называю, всегда есть эта природа — южная, живая, чувствующая. Это не всегда заметно напрямую, но это — корень, из которого все растет.
Какое место в Абхазии для вас самое любимое? Или таких мест несколько? И как часто вам нужно возвращаться в «свою Колхиду»?
Конечно, это Пицунда. Мой родной уголок. Пицундский храм, эти сосны, деревья, которые можно просто обнять… Уходящие в небо, море, этот теплый, почти золотой песок… Это место силы — в самом прямом смысле. Там по-другому дышится. Ты приезжаешь — и словно возвращаешься к себе настоящей. Мне очень важно бывать там — не только для отдыха, но и для внутреннего равновесия. Потому что именно там я наполняюсь тем, что потом отдаю на сцене.
И, пожалуй, последний вопрос. У многих с оперой складываются непростые отношения: кто-то приходит к ней через радикальные режиссерские интерпретации, кто-то — через концертное исполнение, где нет сценического действия. Но в какой-то момент опера начинает «работать» — утешать, лечить. Как вы думаете, зачем современному человеку идти в оперу?
Потому что опера действительно лечит душу. Мы живем в очень быстром, очень шумном мире — мире, где почти не остается пространства для тишины, для глубокого переживания. А опера возвращает человека к самому себе. Она требует остановки. И в опере все обнажено: чувства, страсти, любовь, боль. И именно поэтому она так сильно действует. Ты приходишь — и вдруг узнаешь в этих историях себя. В этих голосах — свои переживания. Неважно, какая это постановка — радикальная, классическая, концертная. Если есть правда, если есть живое дыхание музыки, она всегда найдет путь к человеку. И может быть, главное — опера учит чувствовать. Не бояться своей чувствительности, не прятаться от нее, а проживать. А в этом и есть, мне кажется, настоящее исцеление.
