В 2025 году произошло очень важное событие для оте­чественного туристического рынка: поток из стран Персидского залива в Россию вырос на 250%. Арабские туристы — ​ценные гости в прямом смысле: известно, что они не любят экономить. При поверхностном взгляде кажется, что бенефициаром этого туристического бума станет в первую очередь индустрия гостеприимства. Но это не совсем так. Туристические поездки обычно следуют за деловыми, показывают динамику бизнес-сотрудничества. Россия и Арабский мир действительно из ситуативных партнеров превратились сегодня друг для друга в предсказуемых долгосрочных игроков.

О том, что нас объединяет, каковы точки для выстраивания новой многовекторной архитектуры партнерства и как вести себя отельерам, чтобы арабские гости к ним обязательно вернулись с семейным кланом и многочисленными друзьями, мы поговорили с Сергеем Горьковым.

---

Какова ваша оценка динамики российско-арабского взаимодействия: оно ближе к точке накопления или уже к точке качественного перелома? И что сегодня объединяет Россию и Арабский мир — ​прагматизм, геополитика или взаимный интерес к долгосрочным инвестициям?

Знаете, я бы сказал, что мы уже миновали фазу простого накопления и находимся в процессе глубокого качественного перелома. Это больше не разовые сделки, а полноценный институциональный союз. Посмотрите на цифры: по итогам 2024 года товарооборот со странами Лиги арабских государств достиг 34 млрд долларов, а с ключевыми игроками, такими как ОАЭ и Саудовская Аравия, мы видим взрывной рост — ​на 60–80% только за последний год. Когда объем совместных торговых и инвестиционных проектов увеличивается в шесть раз за короткий период, а совместные платформы оперируют миллиардами долларов, это уже не «ситуативное партнерство», это фундамент новой экономической реальности.

Что нас объединяет? Я не стал бы выбирать что-то одно. Это сложный коктейль, где экономический прагматизм служит основой, а геополитика — ​рамкой. Мы и Арабский мир одинаково смотрим на суверенитет: право самим определять свою судьбу исходя из национальных интересов, а не чужих директив. Но если искать главный драйвер, то это инвестиционный интерес к будущему. Россия сегодня предлагает уникальные технологические компетенции — ​от атома и космоса до генетики и продовольственной безопасности. Арабский мир же выступает не только как инвестор, но и как крупнейший логистический и финансовый хаб. Мы строим архитектуру, которая не зависит от политической конъюнктуры. На мой взгляд, мы сейчас в той точке, когда количество контактов окончательно переходит в качество. Мы становимся свидетелями формирования новой многовекторной архитектуры.

ОАЭ всегда казались центральной точкой российско-арабского экономического сотрудничества. Но сегодня стратегическим инвестором и даже политическим якорем, пожалуй, стала Саудовская Аравия. Как вы оцениваете текущую иерархию арабских партнеров России? Как она может перераспределиться в ближайшее время?

Я бы не стал использовать слово «иерархия». Это скорее выявление своих приоритетов и соответствие интересам арабских партнеров, которые сами по себе очень разные. Если ОАЭ — ​торговая витрина и финансово-логистический хаб, то Саудовская Аравия — ​большой внутренний рынок и аппетит к мегапроектам и долгосрочным инвестициям.

Давайте обратимся к реальности 2025–2026 годов. Эмираты прочно удерживают лидерство по объемам: товарооборот с ними в 2025 году обновил исторический рекорд, перешагнув отметку 12 млрд долларов. Это наш «входной билет» на Глобальный Юг, через который идет огромный поток товаров — ​от автомобилей и техники до продовольствия. Но вы правы насчет Саудовской Аравии. Здесь мы видим переход в другую весовую категорию. Если в 2024 году товарооборот составлял около 3,8 млрд долларов, то сейчас динамика просто феноменальная: рост в первом квартале 2025 года был четырехкратным! Эр-Рияд сегодня — ​это политический тяжеловес, с которым мы держим руку на пульсе мирового энергетического рынка через ОПЕК+. Также их готовность стать страной — ​гостьей ПМЭФ‑2026 о многом говорит.

Как распределятся роли в ближайшее время? Саудовская Аравия продолжит трансформироваться в якорь долгосрочных промышленных проектов. Мы увидим больше совместных производств в химии, металлургии и атомной энергетике. Это партнерство вдолгую. ОАЭ останутся ключевым операционным центром. Подписание соглашения о торговле услугами и инвестициями в августе 2025 года только закрепило их статус как главного расчетного и сервисного узла.

Но я бы рекомендовал экспортно ориентированным бизнесам не ограничиваться этими двумя странами. Советую внимательнее присмотреться к Египту, Алжиру, Оману и другим. Оман показывает кратный рост торговли, становясь новым важным звеном в цепочках поставок, а Алжир сохраняет статус важнейшего партнера в газовой сфере и высоких технологиях. Огромный рынок и растущее население Египта также делает его очень привлекательным для экспорта и импорта. При выстраивании моста Россия — ​арабские страны нет «первого» или «второго». Есть уникальная синергия: одни дают скорость и гибкость, другие — ​масштаб и стабильность.

Какие отрасли призваны стать ключевыми драйверами сотрудничества (энергетика, логистика, финансы, технологии)? Есть ли отрасли, где потенциал пока недооценен?

Знаете, мы привыкли смотреть на Арабский мир через призму нефти, но это вчерашний день. Сегодня мы строим экономику постуглеродного будущего. Если говорить о технологиях, то это уже не просто планы. Россия активно экспортирует в регион свои решения в области кибербезопасности и систем «умного города». Наши IT-гиганты переносят штаб-квартиры в Дубай и Абу-Даби не ради налогов, а ради доступа к новым рынкам. Но настоящий прорыв я вижу в атомной энергетике и водородных технологиях. Это то, что сделает наше партнерство вечным: мы даем технологии, они — ​площадку и капитал.

Вы спросили про недооцененные ниши. На мой взгляд, это две фундаментальные вещи: продовольственная безопасность и высокотехнологичная медицина. Например, агротех (AgroTech): мы перестаем быть просто «житницей». Речь идет о создании совместных центров селекции и систем орошения. Арабские страны крайне заинтересованы в том, чтобы Россия стала гарантом их физического выживания в плане еды, и они готовы вкладывать миллиарды в наши сельхозтехнологии.

Фармацевтика и биотех — ​огромный спящий гигант. После пандемии стало ясно, что иметь собственную базу производства лекарств — ​вопрос суверенитета. Совместная разработка вакцин и препаратов нового поколения — ​то, что способно приносить доход, сопоставимый с продажей сырья.

Ну и конечно, креативные индустрии. Вы удивитесь, но российский контент — ​от анимации до геймдева — ​пользуется в Саудовской Аравии и ОАЭ колоссальным спросом. Мы говорим на разных языках, но наши культурные коды в плане семейных ценностей и уважения к традициям очень близки. Это тот «мягкий драйвер», который мы только начинаем осознавать.

Какие главные барьеры сегодня сдерживают развитие и углубление отношений — ​инфраструктурные, регуляторные или ментальные? И насколько ощутима роль вашего Совета в снижении этих барьеров?

Это всегда комплекс причин. Но если расставлять приоритеты, то на первом месте — ​неопределенность. Мы все понимаем: бизнесу нужна скорость. Когда транзакция или контейнер могут не пройти — это издержки. Мы сейчас активно работаем над созданием платформенных решений, которые позволят компаниям гибко решать встающие перед ними вопросы. А именно — ​систему торгово-логистических хабов и форму доступа к локальному финансированию. Также планируем запустить B2B-сделочную платформу для соединения партнеров через смарт-контракты.

Что касается ментальных барьеров, то здесь российскому бизнесу все еще не хватает терпения. На Востоке нельзя просто прийти, подписать контракт и улететь. Здесь нужно «выпить много чашек чая», прежде чем вам доверят серьезный проект. И здесь как раз вступает в игру наш Деловой совет. Мы работаем как своего рода «переводчики» — ​не с языка на язык, а со смыслов на смыслы.

Мы снимаем неопределенности: помогаем компаниям верифицировать партнеров, чтобы за красивой вывеской в Дубае или Эр-Рияде они видели реальный бизнес, а не посредников. Помогаем выстраивать прямой диалог с регуляторами: аккумулируем запросы бизнеса к государственным регуляторам и выносим их на уровень межправительственных комиссий. Создаем экосистемы: организуем те самые «чашки чая» в промышленном масштабе, формируя среду, где российскому инженеру и арабскому инвестору становится комфортно говорить о совместном проекте. Российско-Арабский деловой совет Торгово-промышленной палаты России — ​это своего рода ледокол, запущенный еще Евгением Максимовичем Примаковым в 2003 году. Мы ломаем лед недоверия, чтобы за нами могли спокойно пройти торговые караваны.

Говоря о российско-китайском сотрудничестве, многие бизнесмены и эксперты жалуются на непонимание бизнес-философии и деловой культуры партнеров из КНР. Ментальный разрыв с арабскими странами — ​также большая проблема? Насколько российский бизнес готов к ведению дел на Востоке?

Знаете, это очень точное наблюдение, но здесь есть принципиальная разница. С Китаем мы часто сталкиваемся с «великой стеной» смыслов: там бизнес — ​это стратегия в духе Го (древняя стратегическая настольная игра Го появилась в Китае более 2500 лет назад. В основе ее стратегии — ​не набор жестких ходов, а способ мыслить о долгой игре. — ​Прим. WR), где важна не только выгода, но и сложная церемония и долгое планирование. С Арабским миром все иначе. Я бы сказал, что ментально мы гораздо ближе к арабам, чем кажется на первый взгляд. В основе и нашей, и их деловой культуры лежат личное доверие и понятие чести. Если китаец верит в контракт и иерархию, то араб верит человеку. В России бизнес тоже всегда строился «на рукопожатии». Нам понятна эта концепция: сначала мы становимся друзьями, а потом — ​партнерами. Но готов ли наш бизнес? Честно скажу: пока 50 на 50.

Главная ошибка российских предпринимателей — излишняя спешка. Мы привыкли к ритму «сделка за неделю». На Востоке же время имеет другую плотность. Попытка форсировать события здесь воспринимается как неуважение или признак нужды. Вы можете приехать с гениальным ИТ-продуктом, но если вы не готовы потратить два дня на разговоры о семье, истории и соколах, конт­ракта не будет.

Вторая проблема — ​недооценка статуса. В арабской культуре крайне важно, кто ведет переговоры. Если со стороны арабского фонда выступает член семьи, а с нашей стороны — ​менеджер среднего звена, диалог закончится, не начавшись. Однако я вижу, как ситуация меняется. Появилась новая генерация российских управленцев — ​востоковедов, в хорошем смысле слова. Они учат язык, понимают нюансы исламских финансов, и, главное, они научились слушать. Российский бизнес сейчас проходит экстерном школу культурной дипломатии. Мы понимаем, что Восток — ​не просто рынок сбыта, это пространство, где репутация строится десятилетиями, а теряется за один неудачный жест. Те, кто это осознал, уже открывают двери, которые годами были заперты для западных компаний.

Какие ошибки чаще всего совершают компании, выходя на арабские рынки? Помогаете ли вы бизнесу их исправлять или не допускать вовсе?

Самая фатальная ошибка — ​это попытка прийти со своим уставом в чужой монастырь. Многие наши компании думают, что если продукт успешен в Москве или Европе, то в Эр-Рияде его оторвут с руками. Если препарировать типичные провалы, то я бы выделил три.

Первый — ​дистанционное управление. Попытка вести дела наездами или через Zoom. В арабском мире важно личное присутствие. Если вас нет на месте, вас не существует в бизнес-поле. Второй — ​игнорирование локализации. Речь не о переводе этикетки на арабский. Речь о глубоком понимании смыслов. Например, вы можете запустить идеальный ИТ-сервис, но не учесть специфику местных платежных привычек или религиозных праздников — ​и все, проект «летит в трубу». Третий — ​ожидание быстрых денег. Арабский рынок — ​это марафон. Компании часто сгорают на дистанции полугода, потому что не заложили время на «притирку».

Помогаем ли мы? Это наша главная миссия. Но мы не просто консультанты, мы формируем систему раннего предупреждения и работаем на двух уровнях. Первый — ​«интеллектуальный фильтр». Мы честно говорим предпринимателю: «Ваш продукт в таком виде здесь не купят, нужно менять упаковку или бизнес-модель». Это экономит людям миллионы долларов еще на старте. Второй уровень — ​социальный лифт. Мы вводим компанию в правильные кабинеты и знакомим с проверенными местными партнерами. На Востоке партнер — ​ваш поручитель перед рынком. Найти правильного спонсора или соинвестора — ​это 80% успеха. Мы помогаем избежать токсичных связей, которые могут навсегда закрыть для компании регион. По сути, мы выступаем в роли бизнес-навигатора: мы знаем, где рифы, а где — ​глубокая вода. Но штурвал, конечно, остается в руках самого бизнеса.

За что лично вы любите и цените арабский деловой мир, арабскую культуру в целом?

Знаете, за этим фасадом из футуристических небоскребов и цифровых министерств скрывается нечто очень человечное и фундаментальное. Если нужно выбрать одно слово, то это верность своим ценностям и приоритетам. Я искренне восхищаюсь тем, как Арабский мир умеет держать баланс. Они живут в XXII веке, внедряют блокчейн и строят города будущего, но при этом их базовые ценности — ​уважение к старшим, преданность семье и своей стране — ​остаются незыблемыми. В нашем стремительном и порой циничном мире такая верность корням вызывает глубокое уважение.

В деловом плане мне импонирует их гостеприимство как стратегия. В арабской культуре гость — ​это священная фигура. И когда это переносится на бизнес, переговоры превращаются не в битву за проценты, а в процесс выстраивания отношений. Мне близка эта эстетика: вежливость, внимание к деталям, умение слушать между строк. И конечно, я ценю их масштаб мышления. Они не боятся мечтать о невозможном — ​превращать пустыни в сады и строить глобальные хабы там, где вчера была пустыня. Эта пассионарность очень созвучна русскому характеру. Мы одинаково не любим полумеры: если строить, то самое высокое, если дружить, то на десятилетия. Для меня Арабский мир — ​это урок того, как можно быть ультрасовременным, не теряя своего лица. Это культура, которая учит нас, что в бизнесе, как и в жизни, самым твердым активом является не золото, а человеческое доверие.

Какой совет вы дали бы отельерам, другим представителям индустрии гостеприимства для лучшего понимания их арабских гостей, их культуры повседневного общения?

Мой главный совет — ​перестаньте смотреть на них как на богатых туристов и начните видеть в них большие семьи с глубокими традициями. Арабский гость не приезжает один, он привозит с собой свой мир. Готовность помочь гостю разместить большую семью и множество чемоданов, а также предложить им разнообразную программу, разделенную по интересам для мужчин, женщин и детей, важнее создания видимости роскоши. Если арабскому гостю у вас понравилось, он не просто вернется — ​он привезет с собой весь свой клан и всех друзей. Это самый лояльный клиент в мире, если вы один раз смогли завоевать его доверие. В индустрии гостеприимства мы часто продаем квад­ратные метры и сервис, а арабскому гостю нужно продавать ощущение дома вдали от дома. Тот, кто это поймет, выиграет битву за этот рынок.

Когда вы принимаете арабских партнеров в Москве, куда вы в первую очередь их приглашаете? Что хотите им из небанального туристического набора показать?

Красная площадь и Кремль — ​классика, которую они увидят и без моей помощи. Но чтобы по-настоящему удивить гостя из Эр-Рияда или Абу-Даби, я веду их в Новую Третьяковку на Крымском Валу, к нашим модернистам. На первый взгляд это кажется неожиданным выбором, но в этом есть глубокий смысл. Арабский мир сейчас сам переживает эпоху невероятного визуального и архитектурного ренессанса. Когда они видят энергию русского авангарда, динамику Малевича или Кандинского, они считывают это мгновенно. Для них это про волю к изменениям и масштаб мысли — ​то, что им очень близко. Это всегда вызывает живой интерес. Мы ходим по залам, и я вижу, как они замирают перед полотнами, которые когда-то перевернули мировое искусство.

Это показывает им Россию не только как экспортера ресурсов, но и как мощнейший интеллектуальный и культурный генератор. После такой прогулки мы обычно идем в ресторан неподалеку, чтобы обсудить дела. И поверьте, после Кандинского разговор о высоких технологиях или инвестициях идет совсем в другом тоне — ​более смелом и визионерском. Мы показываем им Москву как город смыслов, а не просто точку на карте.

И что больше всего нравится арабским партнерам в Москве и России?

Вы удивитесь, но на первом месте часто оказываются не роскошь или бизнес-центры, а наши парки и зелень. Для людей, выросших в климате, где каждый куст требует искусственного орошения, московские «Зарядье» или Парк Горького — ​это настоящий рай. Они могут часами гулять у воды, просто наслаждаясь тем, что в России природа — ​это не роскошь, а естественная среда.

Но если говорить о том, чем арабские гости делились сами после визитов в Россию, это безопасность и технологичность. Москва их в этом плане искренне поражает. Работа наших банковских приложений, скорость доставки, FacePay в метро — ​они видят здесь город будущего, который по многим параметрам обгоняет мировые столицы. Для них Москва — ​это «умный город», в котором при этом безопасно гулять в три часа ночи.

Также в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге они отмечали архитектуру и имперский стиль. Им очень созвучен наш архитектурный размах. Сталинские высотки, широкие проспекты, величие метрополитена — ​все это перекликается с их собственным стремлением строить «самое-самое». Они чувствуют здесь энергию большой державы, и это внушает им уважение на подсознательном уровне.

Всегда наши арабские партнеры восхищаются искренностью людей. При всей нашей внешней суровости арабы очень ценят русскую душевность. Когда лед недоверия тает и начинается настоящий разговор, они видят в нас людей слова, готовых к долгой и честной дружбе. А еще, как ни странно, им нравится наша зима. Конечно, в умеренных дозах. Вид заснеженной Москвы из окна уютного ресторана с хорошей кухней — ​это для них абсолютная экзотика, почти как для нас сафари в пустыне. Это создает ту самую эмоциональную привязку, которая заставляет их возвращаться в Россию снова и снова.