О Watch Russia
Следуя совету Виктора Шалая, директора Музея истории Дальнего Востока, мы прогулялись по Владивостоку, попытались поймать его вайб, найти свой личный образ этого города.
В русской ментальности есть несколько городов-мифов, пространство которых соединяет в себе реальное и воображаемое. Самый главный — Петербург. Миф о нем мы изучаем на уроках русской литературы — через повести Гоголя, романы Достоевского, поэзию Некрасова, поэтов Серебряного века. Владивосток тоже город-миф. Его реальный и воображаемый образ — часть нашей массовой культуры. Просто включите в любом баре на всей огромной территории страны старую-старую песенку «Владивосток 2000» — и вы увидите, что каждый из нас по-своему владивостокчанин, живущий и танцующий в придуманном городе из параллельной вселенной, про который поется в песне.
А еще Владивосток — ключевой элемент русской фронтирной парадигмы. Вся история России — это расширение границ вовне, освоение неизведанной территории, внешняя и внутренняя колонизация. И у Владивостока тут, безусловно, особая роль, ведь именно он находится на «нашем русском Босфоре» — проливе Босфор Восточный и бухте Золотой Рог, получивших свои названия, когда русским мечтам о Царьграде-Константинополе пришел конец.
Пожалуй, каждый житель России хочет побывать на Дальнем Востоке, увидеть его форпост — Владивосток. Но не всякий доезжает. Хотя билет туда на самолете стоит порой дешевле других направлений за счет специальной государственной программы поддержки и субсидирования. Но на то они и дальние рубежи, чтобы не каждому там оказаться. Впрочем, сам Владивосток очень хочет перестать быть «дальним». Так, Виктор Шалай, директор Музея истории Дальнего Востока им. В. К. Арсеньева, главный хранитель и интерпретатор мифов об этой части России через культурные проекты (интервью с ним также можно прочитать в этом номере Watch Russia), делает многое для деколонизации нашего взгляда на город, регион и свою страну.
На прогулку по Владивостоку, далекому и близкому, мы вас приглашаем вместе с театральным критиком Мариной Шимадиной.
Для тех, кто никогда не был на Дальнем Востоке, он кажется концом географии, таинственной и полумифической территорией, которая существует в каком-то другом измерении, но это не точно. И приземлившись в аэропорту Владивостока, слегка покачиваясь после восьми часов ночного полета, ты еще чувствуешь какую-то ненадежную эфемерность этой земли — вдруг сейчас раз — и все пропадет, как во сне.
Но постепенно реальность вокруг обретает плотность, яркость, звуки и врывается в сознание сотней новых странных ощущений. Это вроде бы не горы, но тут почти невозможно идти по прямой плоскости — все время нужно спускаться и подниматься, так как город стоит на сопках. Это вроде бы море, но оно пахнет не так, как привычное нам Черное, да и растительность вокруг не южная. Вроде бы утро, а на моих московских часах еще глубокая ночь. На улицах куча праворульных машин и надписей с иероглифами. Полная потеря ориентации во времени и пространстве.
Я приехала во Владивосток по работе — на фестиваль «Погружение» в местном Приморском театре молодежи, кстати, очень интересном. Но при каждой возможности, улучив немного свободного времени, старалась исследовать город. И начала с самой дальней его части — острова Русский.
Долгое время Русский был закрытым военным островом — там до сих пор осталось множество укреплений. Да и попасть на него можно было только на пароме, если повезет с погодой. В 2012 году к саммиту сюда построили мост — самый длинный в мире среди вантовых, и теперь перемахнуть через пролив Босфор Восточный можно за 10 минут. На острове появились современный кампус Дальневосточного университета и огромный океанариум. Но на большей части Русского по-прежнему дикая природа — как я люблю!
Актер Паша из принимающего нас театра любезно согласился отвезти гостей на мыс Тобизина, который считается визитной карточкой острова. Но до него нужно сначала ехать по раздолбанной грунтовке, а потом еще идти пешком километра два и местами лезть по скалам. Путь значительно замедляют изумительные виды — нельзя пройти мимо и не сфотографировать. Но результат стоит усилий. Мыс Тобизина — настоящий край земли, эпичный и суровый, как Ирландия, с бирюзовой водой и головокружительными обрывами — заглядываешь вниз и дыхание перехватывает. А в самом конце — будто специально для уставших путников — уютный каменистый пляж, где можно устроить пикник, сидеть на теплых плитах и любоваться прибоем.
Еще один символ Владивостока — маяк Токаревского, который стоит на Токаревской кошке (так называется узкая отмель, от слова «коса»). Попасть к нему можно по тонкому перешейку, но в прилив он целиком скрывается под водой. Я приехала к нему, когда начался прилив и от косы уже осталась лишь полоска, но по ней ползли, как муравьи, и бесконечно фотографировались туристы. Пришлось ждать, пока они все схлынут, чтобы сделать нормальные кадры. Еще полчаса — и коса наконец моя! Но в этот момент поднялись волны и захлестнули меня с двух сторон. Ходила потом весь день в мокрых кроссовках, но зато было весело.
Чтобы закрыть морскую тему, прокатилась в тот же день на кораблике с экскурсией «Мосты Владивостока» — от Золотого до Русского и обратно. Мосты, конечно, эффектно смотрятся с воды, но еще интереснее проехать мимо разных портов и кораблей, которые усеивают всю береговую линию: грузовые и пассажирские, угольные и рыболовные, военные и даже плавучий госпиталь есть. Вот только знаменитый фрегат «Надежда» ушел куда-то в плавание, а я так надеялась попасть туда на экскурсию. Но не будем терять надежду, простите за каламбур: может, наши пути еще пересекутся.
После разнообразных водных процедур я приступила к сухопутному исследованию города. Для этого обычно использую аудиогиды на портале IziTravel — не люблю ходить толпой с экскурсией и предпочитаю самостоятельно выбирать маршрут. Там можно найти точки, куда просто так не забредет случайный турист, — полудикую обзорную площадку, спрятавшуюся во дворах, или маленький японский дворик за торговым центром — все, что осталось от некогда густо населенной японской слободы.
Мультикультурность — одна из самых интересных черт Владивостока, но самой большой диаспорой города была китайская. И сейчас на улицах возле китайских ресторанчиков можно встретить тесно кучкующихся и громких представителей Поднебесной. Но в дореволюционные времена им принадлежал целый квартал — знаменитая «Миллионка», с которой связано множество легенд. В частности, говорят, что здесь было спрятано золото Колчака. Но больше этот район был известен притонами, где торговали опиумом; победить и разогнать этот нелегальный бизнес смогла только советская власть. Сейчас, конечно, азиатский колорит отсюда совсем выветрился, но в лабиринте узких улочек попадаются лавочки с китайскими и японскими товарами, а также магазинчики для фанатов аниме и манги — их, кстати, много по всему городу.
Удивило и количество муралов и граффити на стенах — по ним есть отдельный путеводитель. Это и подробно воссозданная, во всю стену, картина жизни «Миллионки», и «Остров Владивосток», и портреты знаменитых жителей края — легендарного охотника Дерсу Узала или «отца русского футуризма» Давида Бурлюка, который жил здесь в годы Гражданской войны.
Чтобы собрать разрозненные сведения в единую картину, нужно обязательно посетить Музей истории Дальнего Востока им. Арсеньева — путешественника и главного исследователя этих мест. Тут собраны отличные коллекции: археологическая, этнографическая, историческая. Особенно меня впечатлил зал, посвященный традиционной культуре и верованиям местных народов — удэгейцев, нанайцев, орочей. Здорово, что возле многих экспонатов есть QR-коды, по которым можно послушать полноценную индивидуальную экскурсию.
Дополнить культурные впечатления можно в театре. Сейчас в городе появилась новая, современная сцена Мариинского театра, куда регулярно приезжают и столичные артисты. Но интереснее побывать в местном, например Приморском театре молодежи, где я провела несколько насыщенных дней. Это действительно молодой и прогрессивный коллектив, который старается идти в ногу со временем, проводит фестивали, лаборатории, да и сам выпускает нетривиальные постановки. Так, худрук театра Павел Макаров поставил «Слугу двух господ» Гольдони в духе настоящей итальянской комедии дель арте, с венецианскими масками. Тут можно увидеть и современную пьесу, например «Море. Звезды. Олеандр» Марии Малухиной в постановке известного московского режиссера Филиппа Гуревича, и «Квартирник» по стихам Бродского, и бродилку по закулисью «Театральный маршрут».
Конечно, во Владивостоке нельзя обойтись без гастрономических впечатлений и не попробовать местные морепродукты: гребешки, мидии, устрицы, трепанги, кальмары, осьминоги, крабы, креветки. Уж насколько я не жалую всех этих морских гадов, и то сподобилась отведать гребешков, правда не сырых, и скоблянку из трепанга. Вкус, скажем так, специфический. Люди посмелее и с более крепким желудком могут попробовать морских ежей (ударная доза йода) или кукумарию (морской огурец). Мне больше понравилась сама атмосфера кафе Octopus недалеко от Токаревского маяка, похожего на рыбацкую таверну: тесная веранда с простыми деревянными столами, въевшийся во все морской запах и шикарные виды на залив. А обедать я предпочитала в кафе со странным названием «Не рыдай» на главной, Светланской, улице города. Это историческое место бывшего ресторана при роскошной гостинице «Версаль», из которого в советское время сделали столовую. Но интерьеры там так и остались шикарные — с огромными окнами, люстрами, лепниной, а цены при этом очень демократичные, и простая вкусная еда с местными разносолами.
Гуляя по Владивостоку, я пыталась поймать его вайб и понять, на что он похож: мостами — на Сан-Франциско, суровыми фортами — на Кронштадт, скалами и мысами — на Ирландию, портовыми кранами — на Мурманск, приморским модерном — на Одессу, вечерней попсой на набережных — на Геленджик из 1990-х, толпами китайцев — на Шанхай, молодыми курсантами — на Севастополь, а ценами — на Москву. В общем, Владивосток так многолик, что нельзя свести его к одному знаменателю. В этом и есть его уникальность. И хочется обязательно сюда вернуться, чтобы открывать и исследовать его дальше.
